8 июня 2017 года в прокат вышла картина режиссёра Джулиана Роузфельдта «Манифесто». «Фильмом» работу Роузфельдта назвать сложно: изначально она планировалась в виде инсталляции — 12 маленьких картинок, с каждой из которых австралийская актриса Кейт Бланшетт должна была вещать об искусстве, концепциях, идеях каждого отдельного произведения и свержении прежних канонов. И всё это в совершенно разных образах: грязного нищего, матери семейства, вдовы, простого рабочего – и многих других амплуа.

Красочность и колорит – всегда здорово и интересно, но именно здесь «интересно» как-то не удалось, и, пожалуй, в этом случае инсталляции лучше оставаться инсталляцией, а не пугать неискушенного зрителя манифестами Ги Дебора, Филиппо Томмазо Маринетти, Василия Кандинского, Андре Бретона, Казимира Малевича и других теоретиков искусства.

Качественные, яркие, кричащие, нет, даже орущие манифесты превратились в какую-то феерическую какофонию из противоречивых, агрессивных реплик героев. Снято красиво, интересно, но кино — это не только красивая картинка, идейное, логическое ядро решает многое! И если в персонаже бездомного еще можно найти смысл, как в маргинальном звене общества, как в недовольном обитателе «низов», который извергает манифесты бунта и недовольства, то агрессивность некоторых героинь иногда кажется просто абсурдной. И если деятелям искусства прошлого века зачастую приходилось выкрикивать то, что разрывало их изнутри, то сейчас это смотрится просто нелогично: что низвергать? Уже и так все, что только можно было, низвергли, нашли новые формы, вышли за рамки и потоптались на них.

На 30-ой минуте бухающихся с экранов манифестов становится элементарно скучно. Эти же манифесты можно прочесть в любых книгах или элементарно в интернете, и, наверное, это будет куда информативнее, чем наблюдать за фанатичной вдовой или матерью, над которой хихикают дети, пока она читает «молитву» об искусстве: в одном из эпизодов Бланшетт произносит манифест шведско-американского скульптора Класа Олденбурга «Я за искусство» (1961): «Я за искусство, развертывающееся, как карта, которое вы можете сжать, как руку своей подружки, или даже поцеловать…». Манифесты в прошлом прожигающие сердца превратились в какую-то мнимую надоедливую карикатуру, не заражая зрителя, а вводя его в недоумение или уныние.

Единственная по-настоящему интересная сцена — последняя. Действие переносится в школу, где учительница назидательно рассказывает детям о правилах киноискусства. Ее монолог сочетает слова Стэна Брэкиджа, основоположника американского экспериментального кино, с манифестами Вернера Херцога, Ларса фон Триера и Джима Джармуша. Мысль такова: нет ничего оригинального, воруйте мысли сколько угодно, но только те, что вас затрагивают, проникают вам в душу, будут Вашими, гармоничными и самобытными. После этой пламенной речи, учительница проходит между партами старательно рисующих ребятишек и каждому дает «приказы» : камера должна быть ручной, никакого жанрового кино и только цветное кино. Остроумие, ирония и свежесть этой сцены немного оживляют полусонного зрителя. Но автор, кажется, задумывал впечатление куда более глубокое, чем «забавно».

В целом, эту картину точно сложно отнести к кинематографу в привычном его понимании. Да, конечно, зритель любит новое, непривычное. Но не скучное.

Благодарим киностудию «Ленфильм» за организацию показа в Санкт-Петербурге.